«Херсонская девятка»: как ФСБ выбивала признания под пытками и что решил суд в Ростове‑на‑Дону

Фигурантов дела, получившего название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников‑коллаборационистов. В январе 2026 года военный суд в Ростове‑на‑Дону приговорил обвиняемых к срокам от 14 до 20 лет лишения свободы.

На пятый год войны такая сводка звучит уже привычно. Но дело «херсонской девятки» наглядно показывает, как силовики «выявляют» украинских террористов: похищения с мешком на голове, подвал‑пыточная, постановочные «оперативные» видео, признательные показания как ключевое доказательство — и смерть одного из задержанных еще до оформления официального задержания.

Внимание: в этом материале есть ненормативная лексика и описания жестокого обращения и пыток.

Кто такие «херсонская девятка» и в чем их обвинило следствие

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники Службы безопасности Украины, в том числе Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова и поручил им организовать убийство заместителя главы оккупационной администрации города, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

Самодельное взрывное устройство предполагалось закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев часто отправлялся на работу на гидроцикле. Эту задачу, по данным следствия, должны были выполнить начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашлись через Резника и Кабакова. Взрыва не произошло — устройство не сработало.

Кроме того, Шукюров, как утверждают силовики, вышел на отставного украинского военного Сергея Ковальского. Тот должен был заложить бомбу в автомобиль и устранить двух других заместителей главы херсонской оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. За машиной Булюка по просьбе Ковальского следил его двоюродный дядя, товаровед Сергей Офицеров, но и эта попытка, по версии следствия, сорвалась по техническим причинам.

Параллельно в Херсоне были завербованы, как указано в обвинении, два бывших украинских госслужащих — Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов привез из Николаева компоненты для самодельной бомбы и передал их Резнику. Тавожнянский получил от своего знакомого ШуКюрова деньги на подготовку покушений и передал эти средства тому же Резнику.

Последними фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. По материалам следствия, они собрали взрывное устройство и спрятали его в тайнике, откуда бомбу забрал Ковальский для будущего покушения на Стремоусова. ФСБ заявила, что предотвращала это преступление. Сам Стремоусов, как и Ковалев, погиб позже — уже после того, как фигурантов дела задержали.

Похищения и подвал на Лютеранской: два месяца пыток и смерть Василия Стеценко

Задержания, точнее похищения, проводились по одному и тому же сценарию: людей хватали дома или прямо на улице (некоторых — при детях), надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Там подвал был переоборудован под неформальное СИЗО и пыточную, где задержанных держали месяцами без оформления официального статуса.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, задержали Сергея Гейдта. В подвале на Лютеранской он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. Обоих, по словам свидетелей, в течение нескольких дней избивали и пытали током. Стеценко, как рассказывали, от боли и жажды «перестал соображать», пил собственную мочу, не мог встать и «ходил под себя».

3 августа Стеценко умер. Денис Лялька, схваченный примерно в те же дни, рассказывал, что перед входом в подвал на Лютеранской видел тело в пакете. «В дальнейшем мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые меня выводили, тоже говорили про какого‑то Василия: „вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем“», — вспоминал он в суде. Где находится тело Стеценко, по сей день неизвестно.

Лялька после ударов током лишился части зубов. Сергею Офицерову на допросе сломали ребра, а затем приковали наручниками к решетке в камере и оставили в таком положении на шесть дней. Сергея Гейдта держали так же около десяти дней. «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все», — говорил он. По его словам, у Константина Резника после одного из избиений случился сердечный приступ, но медпомощь ему не оказали.

В подвале командовали люди в гражданском — позже в суде подтвердилось, что это были сотрудники ФСБ. Кормежка была редкой и скудной: за два месяца Юрий Каев похудел примерно на 25 килограммов. В камеру выносили по литру воды в день, который иногда приходилось растягивать на несколько суток. Когда узников не били и не подключали к электрошокеру, их запугивали по‑другому: инсценировали расстрелы или будили криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать: «…в составе Российской Федерации!».

Среди заключенных оказались и дети. По словам Каева, осенью 2022 года в его камере несколько недель сидел 11‑летний мальчик, задержанный якобы за передачу координат СБУ. Денис Лялька вспоминал, что в другой камере около двух недель держали 14‑летнего подростка: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один фигурант дела записывал в своем дневнике, что слышал в соседней камере детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под пытками и постановочные «оперативные съемки»

Все обвинение по делу «херсонской девятки» построено на показаниях самих же обвиняемых. Эти признания они подписали в конце сентября 2022 года, все еще находясь в подвале на Лютеранской, после примерно двух месяцев пыток и под угрозами расправы над родственниками. Резник рассказывал, что силовики однажды привезли его к дому беременной дочери и предложили «выбирать». «Ну, я и выбрал все подписать», — говорил он.

При этом ни Резник, ни другие фигуранты так и не увидели, что именно подписывают: текст показаний был закрыт другим листком бумаги, и задержанным лишь подсовывали место для подписи.

Задержанных привлекали и к постановочным оперативно‑разыскным мероприятиям. Силовики возили их по домам и другим местам, указывали, где стоять и как двигаться, а затем снимали эти действия на видео. Позже такие кадры попали в пропагандистские телепрограммы. На одном из выездов Ковальскому вернули его телефон только для того, чтобы снять сцену «изъятия». Юрия Каева сводили в помещение с оружием и заставили брать его в руки, чтобы он оставил отпечатки на «вещественных доказательствах».

В материалах дела фигурирует и телефонный разговор в рамках «оперативного эксперимента». Во время этого звонка Константин Резник и Сергей Кабаков якобы признавались собеседнику (представленному как сотрудник СБУ Самир Шукюров), что у них лежит некая «чепуха», от которой надо избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде оба заявили, что произносили заранее выученный текст под дулом пистолета, по указанию сотрудников ФСБ.

6 октября 2022 года стал датой их «официального задержания» — хотя в подвал на Лютеранской людей свозили с конца июля по начало августа. Формально херсонцев задержали не в самом городе, а в Симферополе. Первым документом в уголовном деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее фигурировавшего в ряде громких уголовных процессов в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове‑на‑Дону: отказ расследовать пытки и игнорирование защиты

Дело «херсонской девятки» рассматривал судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда в процессе появились адвокаты, большинство обвиняемых отказались от своих признаний и заявили, что подписали их под пытками. Защита настаивала на возбуждении уголовного дела о превышении полномочий. Следственный комитет отказал, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают применение насилия. Сами пострадавшие следствием опрошены не были.

На одном из заседаний выступил засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он сообщил, что руководил задержанием, но категорически отрицал пытки и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, свидетель ответил: «Нет. Конечно нет». Эти слова вызвали смех в «аквариуме» для подсудимых: они заявили, что по голосу узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», который, по их словам, руководил расправами в подвале и лично участвовал в пытках.

Адвокаты ходатайствовали о вызове в суд оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, и понятых из протоколов, предлагали изучить биллинги телефонов, записи камер видеонаблюдения и метаданные фотографий из дела. Судья отклонил все эти запросы. Защита настаивала, что признания, полученные под пытками, недопустимы как доказательства, и что российский суд не имеет права судить граждан Украины за подобные эпизоды. Эти доводы суд не принял во внимание.

«Есть такая поговорка прекрасная: „Кому война, а кому мать родна“. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого мы являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь», — заявил в суде один из адвокатов.

В последнем слове Константин Резник обратился к суду: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить». После этого суд назначил фигурантам дела длительные сроки лишения свободы — от 14 до 20 лет колонии строгого режима.