На этой неделе жителей разных стран попросили рассказать, как им удается оставаться на связи с родными и близкими, которые живут в России, особенно с теми, кому сложно установить VPN или прокси. Выяснилось, что многие по‑прежнему надеются на телеграм и вотсап — и на нестабильность ограничений, когда эти мессенджеры все‑таки «пробиваются». Другие переходят на российские приложения или менее популярные иностранные сервисы, которые еще не заблокированы, но часто жалуются на ужасное качество связи. Вот что они рассказали.
«Каждый звонок — как отдельная спецоперация»
Иван, Бельгия:
«Созваниваемся через “ВКонтакте”. Недавно настроили личный прокси для телеграма и раздали доступ родственникам. Пока получается».
Анонимный читатель, Германия:
«Вообще невозможно дозвониться до 87‑летней мамы. Остался один незаблокированный путь — мессенджер Max, но и он не всегда помогает: мама не всегда слышит звонок и не всегда понимает, как его принять. Родственников вокруг полно — “зайти чайку попить”, а вот с настройкой связи помочь некому.
Мне каждый раз приходится брать отпуск, делать визу, лететь через третьи страны за тысячи евро (если еще аэропорт не закрыт), чтобы настроить очередной мессенджер, который через пару недель снова перестает работать. Забрать маму в Германию я не могу — это запрещают местные законы. Вернуться жить в Россию тоже не могу: гражданином страны я больше не являюсь».
Павел, Польша:
«Вообще проблем нет. Teams работает отлично».
Андрей, Армения:
«Никаких проблем. С родителями созваниваюсь по телефону, никто не мешает разговаривать. Действия российских властей полностью поддерживаю».
Василий, Швеция:
«Звоню по телефону в роуминге. Минута — 79 рублей. Дорого, но это самый простой способ связаться с пожилыми родственниками. С друзьями — через VK, коротко и без деталей. Для откровенных разговоров — телеграм и вотсап с VPN. Но с этим стало сложнее: люди отключают VPN, потому что с ним многие российские приложения не открываются».
«Мессенджеры работают через раз, а старики не справляются с VPN»
Света, Израиль:
«Созваниваемся по вотсапу, но он работает отвратительно. Обычные телефонные звонки не проходят. Еще можно общаться через imo — пока это работает.
Наши родственники не возмущаются, говорят, что все блокировки — “для безопасности от украинских дронов”. Я спрашиваю: почему тогда у нас в Израиле интернет не закрывают, хотя по нам тоже летят ракеты и беспилотники? Ответа нет. Последний раз окончательно разозлилась, когда племянница предложила нам поставить российский Max — мол, “и будет удобно общаться”. Нет уж, только этого мне не хватало».
Василий, Грузия:
«С отцом очень трудно общаться — он слепой, сам VPN и прокси переключать не может. В итоге разговариваю с ним через телефон сестры, когда она приходит в гости».
Павел, Украина:
«Иногда удается созвониться через телеграм. С матерью чаще всего общаемся по FaceTime — ей не всегда приходится включать VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, их провайдера я не знаю, с ними общаемся через imo».
Мила, Швеция:
«Связаться с отцом почти нереально. Звонки через мессенджеры на его телефоне почти не работают (Max я ставить не собираюсь). Отец, к сожалению, не умеет писать сообщения. Звоню по прямой линии с мобильного или через IP‑телефонию в приложении Mytello. Это дорого и неудобно.
Даже звонки брату часто не проходят: мобильный интернет просто отключают, связь есть только по Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре».
Маша, Германия:
«С родителями переписываюсь только через Teams, они боятся ставить VPN. Отец активно одобряет все блокировки, мама предпочитает менять тему. С друзьями, которые используют VPN, общаемся в телеграме, как раньше. Все знакомые российские айтишники живут с включенным VPN.
Злит, что старшее поколение поддерживает любые абсурдные действия властей. Папа уверен, что и в Европе “все то же самое” — тоже блокируют мессенджеры и сайты. Когда я пишу, что это не так, он просто удаляет сообщения».
«Бабушки умирают, а поговорить по видео уже невозможно»
Алекс, Израиль:
«С теми немногими родственниками, у кого остался стационарный телефон, можно созвониться без проблем — в мой мобильный тариф включены такие звонки. С остальными, в той или иной степени, общаюсь через мессенджеры, VPN есть почти у всех.
Хуже всего с теми, у кого нет ни VPN, ни мессенджеров. На мобильный почти не дозвониться: связь мгновенно обрывается или попадаешь вообще на другой номер.
Из‑за людей, которые решили полностью перекрыть связь с внешним миром, я не могу дозвониться до одиноких стариков. И это не какая‑то “провокация” — просто напоминание: в Непале попытка запретить соцсети недавно закончилась протестами и сменой власти. Но Россия — не Непал».
Абрам, Великобритания:
«Приходится пользоваться “православными” средствами: VK, “Яндекс Телемост”. Раньше звонил бабушке через SIP‑телефонию от оператора eMotion — теперь бабушки нет, да и сервис, похоже, закрыли».
Карен, Франция:
«Уже никак не созваниваюсь. Звонок стал роскошью — почти как в старом фильме, когда редкий международный разговор превращался в шок и слезы».
Антон, Испания:
«Со многими родственниками связь поддерживать сложно. У самых близких стоят imo и BiP — пока они работают без проблем и без VPN. FaceTime при наличии VPN тоже выручает.
Если у человека ничего из этого нет, приходится просить знакомых: позвонить ему, объяснить, установить рабочий мессенджер».
«Мигранты уезжают, родители остаются — связь держится на одном‑двух приложениях»
Умид, Узбекистан:
«Напишу от лица мигрантов. Я гражданин Узбекистана, с 17 лет жил с родителями в России. В 2024‑м вернулся домой — из‑за всплеска ксенофобии, общей тревоги и ухудшения жизни (ограничения по интернету, рост цен, падение курса рубля и так далее). Родители пока остаются в России и планируют вернуться в этом году. Обычно связывался с ними через телеграм.
VPN они пользоваться не умеют, сколько ни учил. Поэтому перешли на imo. Пока связь стабильная, если они подключены к домашнему Wi‑Fi. Звонки и SMS по обычной сим‑карте невыгодны ни мне, ни им. Не знаю, как будем общаться, если заблокируют и imo.
Такая же история у многих мигрантов: семьи разделены границами, а связь держится на одном‑двух уязвимых приложениях. Многие мои знакомые из Узбекистана за последние пару лет массово вернулись из России насовсем. В крупных городах Узбекистана сейчас жить заметно легче, чем 10–15 лет назад, и уровень жизни уже не отстает от российского».
Алексей, Австралия:
«С мамой созваниваемся в Teams — его пока не заблокировали. С бабушкой в последний раз поговорить не смог. Объяснить ей принцип VPN было нереально, она и на обычный вызов‑то с трудом нажимала. Перед смертью она пыталась дозвониться мне через вотсап, но из‑за блокировок соединения так и не было. На следующий день мама написала, что бабушки не стало.
Я ненавижу всех чиновников, которые это устроили, и особенно “главного старика”, уставшего надоедать всем. Желаю им всего худшего».
Анна, Великобритания:
«Связь с близкими становится все хуже. Пробуем китайские и корейские мессенджеры — там постоянно отваливается соединение, качество голоса ужасное. Эмоций уже почти не осталось — только усталость. С каждым днем все хуже, и конца не видно».
«Пожилые люди отрезаны — а кто‑то находит лазейки в тарифах и Wi‑Fi‑звонках»
Станислав, Нидерланды:
«В Москве у меня осталась 85‑летняя бабушка. Она живет одна, и ежедневное общение для нас обоих очень важно. Когда начались блокировки, я оставил заявку на сервисе частных мастеров: “установить VPN пожилому человеку”. На следующий день приехал специалист, за 20 минут поставил платный VPN, ориентированный на обход блокировок, на телефон и планшет. Я оплатил со своей европейской карты. Услуга стоила 2500 рублей, оформить ее — дело нескольких минут. Люди тратят больше времени на жалобы в соцсетях, чем на поиск практического решения».
Инна, Германия:
«В последний раз общались по обычной мобильной связи. До этого — в телеграме. С частью родственников связь давно прервалась, с другими — совсем недавно. Остались только самые близкие, и с ними мы говорим все реже. Разговоры — только о самом необходимом, без эмоций и подробностей».
«Из‑за действий властей я давно чувствую злость, возмущение, шок — но не удивление. Страна движется к модели, похожей на Северную Корею, только более опасной. Людей зомбируют, а те, кто понимает, что происходит, молчат и боятся. Боятся общаться даже с близкими, живущими в “недружественных” странах».
Валентина, Грузия:
«До сих пор не понимаю, почему так мало людей знает о звонках по Wi‑Fi. Мы пользовались ими еще до войны, в путешествиях. У меня российская сим‑карта с дешевым тарифом: подключаюсь к любому Wi‑Fi в мире — и звоню родителям без доплаты за роуминг, только по внутренним минутам. Раз в несколько месяцев кладу на счет тысячу‑полторы рублей.
Может, это и к лучшему, что этот способ не слишком известен — не хотелось бы, чтобы операторы закрыли такую возможность. В условиях нестабильного интернета в России это надежный и удобный выход. У многих эмигрантов российских симок уже нет, но если в России остались близкие с доверенностью, можно оформить для себя eSIM».
Анонимный читатель, Нидерланды:
«Мой папа живет в России и совсем не разбирается в технике, VPN установить не может. Созваниваемся через imo, но звонки часто не проходят. Очень страшно думать, что скоро говорить будет совсем нельзя. У меня нет российского гражданства, поехать в гости очень сложно. Ситуация буквально разрушает семьи.
Еще несколько лет назад я не могла представить, что такое возможно. Надеялась, что война закончится и все как‑то наладится, но, похоже, будет только хуже».
«Каждый звонок — деньги, нервы и страх, что это последний разговор»
Светослав, Турция:
«В начале блокировок основных мессенджеров было неудобно, родственникам в России приходилось мучиться с VPN. Сейчас нашли менее популярные альтернативы. В Турции, например, есть свой аналог вотсапа — BiP, регистрироваться можно по любому номеру, в том числе российскому. Связь отличная, аудио- и видеозвонки работают без VPN.
Если есть российский номер с активной сим‑картой, можно звонить через Wi‑Fi: фактически звонок идет через интернет, а в России абоненту поступает обычный вызов через сотовую сеть, в том числе на домашний телефон. В приложении “Мой МТС” есть функция звонков через интернет на российские номера — схема такая же, как при VoWiFi. Роуминг при этом не включается, списываются минуты из домашнего пакета. Кто ищет — тот всегда найдет».
Никита, Канада:
«У меня две бабушки, и созваниваться с ними почти невозможно. VPN они не умеют пользоваться, родители сейчас в Канаде, помочь на месте некому. Двоюродный брат тоже не может им дозвониться. По сути, только мои родители, у которых есть российские симки, могут нормально с ними разговаривать — звонят в Россию из Канады как из соседнего города.
Это кошмар. Бабушкам 86 и 87 лет. Они уже много лет не видели своих внуков и правнуков — и, скорее всего, уже и не увидят. Понимаю, что, возможно, больше никогда с ними не встречусь.
Хуже всего то, что я даже нормально поговорить с ними не могу. Просто спросить, как дела, что с дачей, обсудить мелочи. Раньше звонил им раз‑два в неделю. Теперь — уже три‑пять месяцев тишина, с тех пор как все это началось.
Самое обидное, что мои бабушки провели всю жизнь в советской системе, толком ничего не увидели, не пожили по‑настоящему. И сейчас снова оказались в ситуации, когда мир от них отрезают. За старшее поколение особенно больно».
Николай, Австралия:
«Родственники в России мне теперь почти не звонят. Это и дорого, и, как они считают, небезопасно. Племянница, которая снимается в сериалах, прямо сказала: “Ты живешь в недружественной стране и сам рассказывал всем, как рад новому паспорту и что тебя больше никто не посмеет назвать русским. А меня за разговоры с тобой могут наказать: меня слушают круглосуточно, я публичная персона. Так что лучше вообще не звони, пожалей мое настоящее и будущее. Когда все когда‑нибудь рухнет — тогда и поговорим”.
Ну и все — звонить больше не буду. Чувствую, как все дальше отдаляюсь от страны под названием Россия — и, если честно, это даже облегчение. Одного только себе не прощаю: что не уехал из этого “вонючего ада”, когда мне было 20».
Анастасия, Франция:
«У меня два основных способа связи:
1. Мой французский оператор Free Mobile предлагает тариф за 20 евро в месяц — с него можно звонить на любые стационарные телефоны в России без доплаты.
2. В телефоне стоит вторая, российская, сим‑карта. Я подключила звонки через Wi‑Fi на любые мобильные номера в России по тарифу МТС и плачу около 750 рублей в месяц».
Денис, Чехия:
«Мне важно обязательно созваниваться с видео — чтобы дедушка с бабушкой могли видеть внука. Некоторое время мы общались через Zoom: они звонили мне в телеграм, я создавал конференцию и отправлял ссылку. Когда в телеграм стало тяжело дозваниваться, я сдался — купил отдельный телефон и установил на него Max. Теперь разговариваем через него. Но вот недавно созванивался с другом по вотсапу — без видео, но слышно было вполне терпимо».
«Звонки по Wi‑Fi, WeChat и десятки запасных вариантов»
Вера, Болгария:
«Раньше с мамой общались по телеграму, прошлой осенью я научила ее пользоваться Zoom, но начались проблемы с мобильным интернетом и самим телеграмом. Уже несколько месяцев звоню ей просто на мобильный в роуминге — у меня до сих пор работает российская симка. Остальные родственники — в телеграме (скорее всего, с VPN) и вайбере, но с ними вижусь реже.
Все это ужасно выматывает. За последние годы мы привыкли постоянно приспосабливаться к новым ограничениям, но это отнимает силы. Родные тоже нервничают, мы ищем обходные пути, но пока самым “экономным по нервам” вариантом остаются звонки с мобильного на мобильный. Только вот за 15–20 минут разговора снимают 300–500 рублей. Пока я получаю зарплату в рублях, могу себе это позволить, но если сменю работу на европейскую — не знаю, как буду решать вопрос связи.
Марина, Словакия:
«Стало заметно сложнее, но однажды я вспомнила про WeChat — китайский мессенджер, который в России еще не блокируют. Там можно общаться и по видео, пока все работает без VPN. Через WeChat разговариваю только с мамой, остальные друзья по‑прежнему “держатся” на телеграме. Мама VPN пользоваться не умеет, а WeChat ей когда‑то ставили по работе — так что он уже был на телефоне».
Юлия, Молдова:
«Отцу и тете звоню по обычному звонку через Wi‑Fi — выходит недорого. С друзьями и другими родственниками приходится писать сразу во все мессенджеры, а дальше уже по ответу понятно, куда можно перезвонить. Сложнее всего связаться с маленькой внучкой: ей пять лет, у нее должен стоять ограниченный доступ. Раньше она сама могла позвонить нам, теперь каждый раз надо договариваться с ее мамой. Это сложно и утомительно.
Чувствую усталость от всех этих странных действий ради простых вещей. Круг общения сузился до минимума: со знакомыми или бывшими коллегами уже не созвонишься просто так».
Айдар, ОАЭ:
«В моем случае все осложняется тем, что в ОАЭ многие приложения для аудио- и видеозвонков заблокировали еще раньше, чем в России. Методы связи работают нестабильно: приложение, которое вчера работало идеально, завтра может не дозвониться вовсе. Приходится постоянно менять инструменты — в основном это Google Meet, Zoom и местный botim.
Раньше, когда пытался звонить с включенным VPN через привычные вотсап и телеграм, связь жутко тормозила. В последнее время звонки по вотсапу через VPN работают лучше всего.
С бабушками и дедушками, которые со смартфонами на “вы”, общаюсь по обычной телефонной связи. В местных тарифах обычно можно “обменять” половину минут на возможность звонить за границу, и мне этого хватает: по телефону я почти больше ни с кем не разговариваю. Но пакеты связи очень дорогие: плачу в дирхамах почти столько же, сколько раньше в рублях, хотя один дирхам — это примерно двадцать рублей.
Из‑за всех новых “защит от мошенников” дозвониться становится все труднее, но пока только до одного дедушки связи нет совсем — тогда звоню бабушке, а она передает ему трубку.
Все это, конечно, ужасно надоело. Особенно когда и так понятно, что ограничения проталкивают силовые структуры, чтобы им было проще объявлять обычных людей “врагами народа” и сажать в тюрьму. Старую поговорку, где половина сидит, а другая половина сторожит, они явно пытаются воплотить в жизнь.
«Кто‑то ставит Teams и VoWiFi, а кто‑то — российские шпионские приложения»
Всеволод, Испания:
«Самый доступный метод — VoWiFi. Можно звонить на любой российский номер по домашнему тарифу, как будто ты в своем регионе. Для этого нужна российская сим‑карта (например, “Мегафон”, “Билайн” или МТС) и телефон с поддержкой этой функции — почти все смартфоны на Android и iOS, выпущенные до 2022 года. На айфонах, выпущенных после 2022‑го, Apple эту возможность для российских операторов отключила. Видимо, сильно “навредили” российскому руководству…
Еще пользуемся “Яндекс Телемостом” — для общения с тещей. Я понимаю, что и голосовая связь, и сервисы “Яндекса” полностью под контролем спецслужб. Большинство друзей пока все равно находит способы пользоваться телеграмом. Max ставить не собираюсь до последнего.
Алексей, Казахстан:
«Как только появились первые намеки на блокировку вотсапа, я сразу начал готовить родственников в России к переходу в Signal. Объяснил всем, как включать встроенный обход блокировок. Рад, что сделал это заранее: тогда они смогли самостоятельно зарегистрироваться. Сейчас из‑за ограничений SMS‑коды на российские номера часто не доходят, и зарегистрироваться уже сложно».
Алексей, Франция:
«С родителями связи почти нет: они пожилые, с технологиями не дружат. Остается только электронная почта — пишу им письма, других каналов не осталось. С друзьями и младшими родственниками можно еще как‑то наладить звонки, но все равно это непросто.
Все происходящее — варварство. Лишать пожилых родителей возможности хотя бы раз в месяц увидеть лица своих детей — это нечеловечно. Они старые, живут вдвоем, дети разъехались, а теперь у них даже связи нет. Кому это приносит пользу? Очень грустно и за них, и за других пожилых людей, далеких от технологий, и в целом за всю страну. Тьфу».
Юрий, Австралия:
«Созваниваться чрезвычайно сложно, особенно с бабушкой. Освоить VPN для нее нереально. Бывает, что несколько дней нет никакой связи — и с учетом ее возраста каждый раз думаешь о худшем. Обычный телефон — тоже не всегда вариант: во многих тарифах Россию просто убрали из списка стран, куда можно звонить. Остается надеяться на вотсап, телеграм и удачное стечение обстоятельств».
Павел, Армения:
«За последний год держать связь стало гораздо труднее, особенно с пожилыми родственниками. Иногда удается организовать видеозвонок, но чаще всего я использую звонки по Wi‑Fi — один раз настраиваешь для российской сим‑карты, и дальше тариф считается как дома.
Родители пользуются VPN, но с внезапными звонками все равно тяжело. Обычно договариваемся заранее и для видео используем FaceTime. Для рабочих разговоров есть “Яндекс Телемост”, но для личных, чувствительных тем пользоваться им совсем не хочется».
Игорь, Египет:
«После начала блокировок контактов с родственниками, особенно старше 60, стало все меньше. С мамой разговариваем только тогда, когда к ней приезжает сестра и звонит мне со своего телефона с VPN. Со своим дядей, с которым я был близок много лет, связь полностью прервалась: он установил Max и перестал пользоваться любыми другими средствами связи. Устойчивая связь осталась только с тетей: знакомый айтишник поставил ей Teams, и это пока единственный способ, который работает стабильно.
Я ненавижу происходящее всеми фибрами. Больше всего жаль маму. Всю жизнь она поддерживала власть и особенно гордилась “нашим президентом” и “его командой”. Не знаю, сохранилась ли эта гордость сейчас — поговорить спокойно и долго уже не получается. Ей скоро 83, и я не уверен, увижу ли ее еще когда‑нибудь. Хорошо хоть, что мои взрослые дети давно живут в нормальных странах, и нашу связь уже не могут оборвать никакие чиновники».
