События минувших выходных вокруг Ормузского пролива, когда судоходство сначала было объявлено открытым, а затем фактически вновь остановилось, наглядно показали: судьба ключевого маршрута поставок нефти и газа остается неопределённой. Уже ясно, что даже после заключения мира восстановление довоенных объемов перевозок займет многие месяцы, а возможно, растянется на годы.
Власти Ирана в субботу объявили об ужесточении контроля в проливе в ответ на американскую блокаду: военные открыли огонь по нескольким судам и предупредили моряков, что проход закрыт — хотя всего несколькими часами ранее Тегеран заявлял о возобновлении движения. На следующий день американская сторона задержала иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас в обход введённых ограничений.
По данным спутникового мониторинга на середину дня понедельника, через Ормуз удалось пройти лишь трём танкерам.
Военный фактор и обрушение потоков
После начала 28 февраля совместных ударов США и Израиля по целям в Иране Тегеран фактически перекрыл пролив. Движение через артерию, по которой в нормальные времена проходит около пятой части мирового экспорта нефти и газа, практически остановилось.
Последствия проявились стремительно и оказались тяжёлыми. В Персидском заливе застряли около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые мощности, что нанесло серьёзный удар по экономикам многих стран от Азии до Европы.
Военные действия дополнительно повредили энергетическую инфраструктуру и обострили дипломатические противоречия во всём регионе.
Параллельно президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но пригрозил возобновлением военных операций в случае новых попыток помешать судоходству.
Когда и как может начаться восстановление
Перспективы нормализации зависят не только от переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от множества практических факторов: логистики, возможности страхования танкеров, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев принимать риски.
Первыми покинут Персидский залив около 260 судов, уже находящихся там с грузом примерно в 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам компании Kpler.
Основная часть этих партий, вероятно, будет направлена в азиатские страны, которые традиционно потребляют примерно 80% экспорта нефти и 90% экспорта сжиженного природного газа из Персидского залива. По мере выхода этих танкеров в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих в Оманском заливе, чтобы взять груз на терминалах, включая саудовский Рас‑Таннура и иракский нефтяной порт Басра.
Их первоочередная задача — разгрузить переполненные прибрежные хранилища, которые заполнились во время остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей — это около 20 суток добычи. Переполненные склады фактически не позволяют нарастить производство до возобновления устойчивого экспорта.
Даже при снятии всех ограничений логистика танкерных перевозок будет сдерживать быстрое восстановление потоков энергоносителей. Путешествие танкера туда и обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии обычно занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и дольше.
К тому же может сказаться дефицит самого флота: заметная часть танкеров задействована в доставке нефти и СПГ из Америки в Азию, а такие рейсы продолжаются до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в портах Персидского залива к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам аналитиков, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном сценарии.
«Замкнутый круг» добычи и логистики
По мере возобновления загрузки танкеров таким структурам, как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях и вновь запускать простаивавшие в ходе боевых действий НПЗ.
Для этого потребуется сложная координация: возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта, а также проверка и перезапуск оборудования. Скорость восстановления будет зависеть и от доступных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует взаимозависимость между судоходством и добычей.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенные уровни добычи примерно за две недели. На ещё одной трети месторождений понадобится до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
Оставшиеся около 20% мощностей, где добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, столкнулись с серьёзными техническими препятствиями: низким пластовым давлением, повреждённым оборудованием и перебоями в электроснабжении. На восстановление там потребуются месяцы дополнительных работ.
Существенный ущерб нанесён и крупным энергетическим объектам. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя порядка 17% мощностей, а их восстановление может занять до пяти лет. Часть старых и технологически сложных скважин, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернётся к прежним объёмам добычи.
С течением времени потери поставок частично можно будет компенсировать бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, как ожидается, займёт не менее года и потребует устойчивой безопасности и политической стабильности.
Долгий путь к нормализации
Когда заторы из танкеров будут устранены, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменить режим форс‑мажора — контрактные положения, допускающие прекращение поставок в случае неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Однако даже при максимально благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и относительно ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам работы нефтегазовой отрасли в регионе в ближайшие годы выглядит маловероятным.
