Александр Лукашенко рассказал, какой он видит «большую сделку» с США. По его словам, политзаключённые и санкции — лишь второстепенный вопрос. На что он рассчитывает в переговорах с Дональдом Трампом?
В беседе с ведущим российского телеканала RT Риком Санчесом Александр Лукашенко подтвердил, что разговор о «большой сделке» с США продолжается уже давно. Он подчеркнул, что сама по себе встреча с Дональдом Трампом для него не является самоцелью: «Скажу откровенно, приятно было бы увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку, но это не главное. Надо понимать, что кроме того, что мы обычные люди, которые хотят общаться и поздороваться, познакомиться друг с другом, мы ещё и президенты, поэтому встреча должна быть подготовлена».
О том, чего именно Лукашенко ожидает от «большой сделки» с США, рассуждают эксперты.
«Политзаключённые, санкции — это мелочь»
Лукашенко надеется, что перед возможной «большой сделкой» между Беларусью и США будет заранее подготовлено и согласовано специальное соглашение. По его словам, встреча в США не должна выглядеть как визит «вассала к императору»: «Это не какая‑то напыщенность, это не петушиная политика, нет, это политика реального президента, который уважает собственный народ. Я готов к этой встрече, мы готовы и к сделке, но её нужно подготовить, чтобы там были интересы и США, и Беларуси».
Он утверждает, что неверно сводить интерес Вашингтона только к освобождению, как там говорят, политзаключённых в Беларуси в обмен на отмену санкций. По мнению Лукашенко, «политзаключённые, санкции — это мелочь», а есть «гораздо больше вопросов, которые надо урегулировать» — именно они, по его замыслу, и должны составить содержание «большой сделки».
«Пик политической карьеры»
Экс‑дипломат и глава Агентства евроатлантического сотрудничества Валерий Ковалевский считает, что возможная поездка Лукашенко в США имеет для него особое значение: «Это пик политической карьеры. Никогда ещё за время его правления не было, чтобы он встречался с президентом США для полноформатных переговоров».
По словам Ковалевского, такая встреча была бы важна и на фоне нынешней ситуации вокруг Беларуси: «Есть угроза суверенитету и независимости нашей страны. Продолжается война, существуют сценарии, при которых Россия попытается втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и со странами Запада. И для Лукашенко крайне важно, чтобы визит в США состоялся, чтобы это позволило отстоять собственные интересы, которые, конечно же, заключаются в сохранении личной власти в Беларуси. Но для того, чтобы пользоваться этой властью, ему нужно думать и о том, как укреплять суверенитет Беларуси».
Политолог Валерий Карбалевич уверен, что для Лукашенко важен весь комплекс возможных уступок: и отмена американских санкций, и сделки по белорусскому калию с США. «С тем, чтобы, опираясь на эти договорённости, можно было преодолеть европейские санкции и, прежде всего, получить доступ к Клайпедскому порту, через который до введения ограничений шли поставки калийных удобрений из Беларуси. То есть, зацепившись за этот калий как за одно звено, вытащить всю цепь, — поясняет политолог. — Плюс прорвать дипломатическую блокаду на западном направлении. Европа не признаёт Лукашенко президентом Беларуси. А для него принципиально важно признание западных государств, прорыв изоляции».
Историк и политический обозреватель Александр Фридман полагает, что в рамках «большой сделки» речь может идти о всём спектре шагов по нормализации отношений: «Это и возвращение посла США в Беларусь, и, возможно, восстановление прямого авиасообщения, и, я думаю, экономические проекты. Лукашенко заинтересован в инвестициях со стороны Соединённых Штатов. Через обмен освобождения политзаключённых на снятие санкций он хочет выйти на более масштабные договорённости, прежде всего в экономической сфере».
Спешка вокруг «большой сделки»?
Переговоры между белорусскими властями и администрацией Трампа, по оценкам собеседников, продолжаются уже более года. За это время на свободу вышли несколько групп политзаключённых, были сняты американские санкции с белорусских калийных удобрений, национальной авиакомпании, ряда банков и Минфина (ограничения Евросоюза при этом остаются в силе). Однако сама «большая сделка», предполагающая освобождение всех политзаключённых в Беларуси, до сих пор не состоялась.
Карбалевич отмечает, что сейчас не вполне ясно, какая из сторон тормозит процесс: «Переговоры очень закрытые. Возможно, если бы Лукашенко пошёл на более решительные шаги в части освобождения политзаключённых, это позволило бы ускорить заключение сделки».
По мнению Валерия Ковалевского, ближайшие несколько месяцев — это именно то время, когда Лукашенко следовало бы довести переговоры до финала: «В большей степени это диктуется внутриполитической ситуацией в США, которые готовятся к промежуточным выборам в Конгресс. Когда через несколько месяцев начнётся наиболее активная фаза этой кампании, у Дональда Трампа и его администрации будет значительно меньше времени для того, чтобы уделять внимание белорусской повестке». При этом он подчёркивает, что важное значение имеет способность Лукашенко и его команды договариваться, идти на уступки и компромиссы.
Александр Фридман считает, что Лукашенко осознаёт: диалог с ним в Вашингтоне начался во многом потому, что его посчитали потенциально полезным фактором в контексте урегулирования украинского конфликта. «Он видит, что внешнеполитические события развиваются настолько стремительно, что любое соглашение может быть перечёркнуто — будь то война в Иране, возможное похолодание отношений между Вашингтоном и Пекином или между Вашингтоном и Москвой. В такой ситуации выжидать и надеяться на что‑то в будущем может оказаться не лучшей стратегией, и сделку разумнее заключить как можно раньше», — говорит эксперт.
Каких гарантий Лукашенко ждёт от США?
По мнению Валерия Карбалевича, Лукашенко стремился бы включить в «большую сделку» целый блок вопросов безопасности: «Для него важны гарантии со стороны США, что он не повторит судьбу таких фигур, как Николас Мадуро в Венесуэле или иранские лидеры, оказавшиеся под жёстким давлением Вашингтона».
Политолог напоминает, что американская администрация уже демонстрировала готовность к крайне решительным действиям там, где считает вопрос принципиальным. «Вероятность того, что с Лукашенко случится то же, что с Мадуро, очень невелика, — считает он. — Но у страха глаза велики. И не случайно спецпредставитель президента США Джон Коул после переговоров с Лукашенко говорил, что того до чёртиков напугали события в Венесуэле и Иране. Видимо, таковы были его впечатления от разговора в Минске».
Валерий Ковалевский, в свою очередь, убеждён, что говорить о реальных гарантиях США для Лукашенко пока рано: «Мы помним, что он, по сути, союзник Москвы, а не Вашингтона, чтобы Соединённые Штаты брали его под свою защиту. Наверное, это чрезмерно завышенное ожидание с его стороны».
В то же время экс‑дипломат допускает, что если сделка всё же будет заключена и появятся новые договорённости, продвигающие стороны к нормализации, то «в какой‑то перспективе подобные разговоры могут начаться». «Но я думаю, что Москва вряд ли хотела бы передавать Вашингтону роль гаранта безопасности Лукашенко», — резюмирует он.
